№619

Альбатрос благообразной наружности сидел на палубе корабля. Это был самый обычный представитель вида Странствующих. У него имелись сильные крылья, перепончатые лапы и крепкий клюв — розовый, как тушка кальмара в лучах предрассветного солнца. Подходящее снаряжение для долгих перелётов, проворного плавания и доброй охоты. Да, он ничем не отличался от прочих своих собратьев. За исключением необычайно умных глаз, в которых читалась возвышенная натура, не пренебрегающая беседами на отвлечённые темы. А ещё — имени.
У альбатроса было имя — ну вот как у этого корабля, на палубе которого он пытливо разглядывал снующих туда-сюда бескрылых.
«M-I-S-K-A-T-O-N-I-C», — читал про себя птица, останавливаясь на каждой букве и размышляя в пределах известных ему понятий, на что она похожа.
Вот эта большая «М» — скалы архипелага, бывшего ему чем-то вроде дома. Прямая «I» — словно головокружительный полёт вниз головой перед нырком. «S», извивающаяся как червяк… «K», похожая на распахнутые крылья… «A» — как переносное жилище бескрылых, он пару раз видел такие, когда бывал на побережье. «T» — будто мачта с натянутой на неё «O» — круглой, словно парус. И «N» — как сама жизнь: то вверх, то вниз…
Наконец, ему надоело это занятие, несмотря на любовь к установлению ассоциативных связей.
Он обращался к себе по имени уже около пары лет. И даже его товарищ с островов в Тихом океане знал, что у него есть имя. Словом, имя было его собственным. Он любил говорить, что его принёс ему ветер.
— Что за глупая причуда, Шэй? — говорил ему товарищ. — Ты опускаешься до уровня бескрылых, развешивая ярлыки, в то время как высокий моральный долг всякого альбатроса — в избавлении от всего, что привязывает.
— Разве имя способно привязать? — изумлялся юный Шэй. — Оно просто… есть. И всё.
— Несомненно, — продолжал товарищ, — оно есть. Но если тебя окликнут по нему с берега, и ты, чего доброго, услышишь — ты больше не сможешь лететь вперёд. Ни через мгновение, ни спустя неделю — никогда. Взлетишь — и будешь оглядываться: не зовут ли тебя. И станешь бояться, что улетишь, а тебя позовут — и ты не услышишь. Voilà, ты привязан.
— Voilà? — переспросил Шэй.
— Вот если я услышу, как кто-то кричит: «Альбатрос! Эй, альбатрос!», — я подумаю, что он зовёт кого-то другого, не меня — и спокойно полечу дальше.
— Ты просто сожалеешь о том, что никто никогда не позовёт тебя с берега по имени, — проговорил Шэй и воззрился вдаль.

Обсудить у себя 1
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: