№627

Учительница Эулалия Гуарески проснулась в подавленном настроении.
Неделю назад она вскрыла первую упаковку перчаток и надела первую марлевую повязку. За неделю лодыри-школьники не в состоянии выучить даже строения клетки, не говоря уже о классификации живых организмов. В городе произошли разительные перемены. Слухи об эпидемии, ещё неделю назад казавшиеся всего лишь слухами, стали реальностью. Смерть, казавшаяся тем, что случается со всеми, но не с тобой, подобралась вплотную. В свежем номере «Утреннего Триеста» написали о возобновлении работы крематория Рисьера ди Сан-Сабба, где теперь сжигали тела умерших. Триест охватили беспорядки на почве межнациональной розни. Трамваи выкрасили в чёрный и приспособили их для транспортировки трупов, чтобы хоть немного разгрузить санитарную службу. Аптеки оцепили военные. Туда было не пробиться, хотя толпы испуганных горожан продолжали расти, несмотря на предупреждения властей об опасности массовых сборищ.
Неделю назад школу закрыли на карантин, и учительница Гуарески предпочитала оставаться дома, покидая квартиру лишь для того, чтобы выйти в соседний газетный киоск или пополнить запасы продуктов. Продукты выдавали по талонам из тех запасов провизии, что сбрасывали с воздуха ВВС США. Эулалия Гуарески не боялась голода — ей, брошенной родителями на произвол судьбы, приходилось знавать всякое.
Ещё неделю назад она считала себя одинокой, приходя по улицам, заполненным людьми, в свою пустую квартиру, где ждал её Дуче. Но нет, она не знала, что такое истинное одиночество. Когда там, где всегда собирались горожане, ни души. Когда опустела хорватская пивная. Когда соседи избегают встреч и не хотят делиться новостями, боясь заразиться.
Неделю назад Дуче укусила крыса. Учительница Гуарески, как и прежде, вышвырнула крысу с балкона, заранее надев на руки резиновые перчатки. Кажется, он всё ещё в порядке. По крайней мере, ночью сквозь сон она слышала его обычные ночные вопли откуда-то из-за балконной двери. Несмотря на тёплую погоду, дверь теперь никогда не держалась ею открытой, а кот выпускался погулять на балкон трижды в день и на ночь. Она оставила для него там миски с едой и водой. Ей не хватало его шершавого языка в предутренние часы, но та крыса… «Да, Дуче, несомненно, в порядке… — подумала про себя Эулалия. — Он орал всю ночь».
— Дуче, мой мальчик, идём завтракать, — она встала с постели, надела халат и вышла на балкон.
Дуче был мёртв.

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: