№623

Прошло время, и всё вернулось к прежнему укладу. Всё, что сейчас живёт во мне — досада. Это единственное чувство, которое осталось у меня в качестве реакции на случившееся. Я утешаю себя тем, что многие, кто пережил подобное, находились в более угнетающих обстоятельствах, но они пережили это и не отчаялись.

Никто не отнимал у меня моих шансов на успех. И я не говорила, что мне не страшно. Мне страшно, что я не смогу. Мне страшно, что, даже если я смогу, всё повторится. Но это не значит, что я откажусь от того, к чему стремлюсь. Нет, это не я.

Мне хотелось бы прочитать что-то уровня «Призраков», но у ЧП ничего подобного не осталось, а лезть в незнакомые дебри не хочу и не буду. Я дочитаю Лавкрафта, потом «Мабиногион», а потом вернусь к одной из любимейших книг моей жизни, и да придаст она мне сил и вдохновения.

Комментариев: 0

#622

Иногда, когда чего-то очень боишься, нужно, чтобы однажды это случилось с тобой. Чтобы преодолеть страх и больше не бояться. Даже если не так — просто чтобы немного привыкнуть и понять, с чем имеешь дело.

Когда очень боишься, что случится что-то плохое, и интуитивно чувствуешь, что всё будет именно так, всё, что тебе остаётся — надеяться на лучшее. Переживания изматывают, а надежда — это как защитная реакция психики, она даёт силы ждать дня, когда всё решится. И потом, когда случается то самое плохое, которого ты боялся и которое предчувствовал, внутри нет места ни страху, ни печали — тебя наполняет облегчение. Грусть, тоска, пустота, возможно, придут позже, но с ними не нужно иметь дела, ибо нет никакого толка жалеть себя, когда можно постараться обо всем забыть и идти дальше. 

Мне хотелось бы, чтобы написанное было лишь  графоманским псевдооткровением, полным дутого пафоса, но увы. 

Если вам показалось, что от написанного веет депрессняком… Вам показалось. Сие диктует: мало что в этом мире стоит того, чтобы наматывать сопли на кулак и замыкаться в себе. Жалеть себя и ждать утешений — себе же во вред. Теперь я это понимаю, да.

Комментариев: 0

№616

Был карнавал.
Я находился в Местре. Мы ехали туда вместе, но по пути ей вздумалось дать оценку моим действиям. Которые её не касаются.
Я влепил ей пощёчину, остановил машину и попросил её выйти. Не знаю, что она подумала. Это было лучшим, на что она могла тогда рассчитывать.
Она вышла, не сказав ни слова. Это её дело. Она могла бы извиниться, и я позволил бы ей остаться. Но она этого не сделала. Она просто ушла — и чёрт с ней.
Франческа… Её тонкая кожа. Её сладкая кровь. Её губы — как два маленьких стейка.
Уверен, никто не знал её такой, какой знал её я. Беззащитной. Задыхающейся. Страстной. Красивой, как Мадонна.
Я вспоминаю наши ночи, что были много веков назад. Я помню, как она плакала: от счастья вновь обретённой жизни, в экстазе, в любви ко мне. Я помню, как она улыбалась. Увы, она больше не улыбается. Так.
Франческа...
Это так просто — быть холодным расчётливым монстром. Я сам сделал её такой.
«Это не страшно. Потерпи ещё — и ты увидишь».
Она истекала кровавым потом, проводя ритуалы в нижней часовне. Она слышала вой мертвецов и видела призраков. Она теряла витэ, а я просил её потерпеть.
Мстительная маленькая сучка. Она предала меня.
Я отрекусь от неё завтра. В Мавзолее. Перед Семьёй.
Ты разбудила во мне Зверя, Франческа. Я хотел бы выпить тебя всю без остатка, но это слишком просто. Я дарую тебе свободу, о которой ты грезила веками — и ты узнаешь, какова её цена.
Будь ты проклята.

— Франческо Джованни?
— Да, это я.
— У нас есть новости о Вашей сестре. Прошедшей ночью в книжной лавке истинного бруха, что в районе церкви Сан-Поло, состоялось побоище. Ваша сестра оказалась там случайно по делам Семьи и была убита взбесившейся носферату.


Франческа...
Твои глаза — тёмные, как ночь, и бездонные, как смерть.
Твои руки, приносящие исцеление.
Твои поцелуи — словно призыв к бегству.

— Убийство одной из Джованни? В Венеции? Вы понимаете, что это должно значить?!
— Кровавая охота уже объявлена. Вы можете присоединиться.

Я хотел проклясть тебя, но у меня не вышло.
Я хотел даровать тебе свободу, но смерть опередила меня.
Я хотел испить тебя всю, чтобы ты была моей вечно, но мне никогда больше тебя не увидеть.
Покойся с миром, Франческа.
Настал мой черёд мстить.

Комментариев: 0

#621

Дорога до нужного ему места в городе казалась неестественно долгой. Горячее пыльное пространство сужалось и расширялось — то приближая цель, то вновь отдаляя её. Пабло Тортуга медленно тащился вдоль дороги, с двух сторон объятой зелёным океаном кукурузных полей. Было жарко. Он не пил с утра, но всё равно продолжал потеть.

— У этой дороги вообще есть конец? Только не начинайте эту вашу песню про реальность без краёв. Кого в наше время этим удивишь? Вы думаете, что говорите о Боге. Что, если я скажу вам, что говорю с ним самим?

Он прокашлялся и вытер пот со лба рукавом куртки.

— Вы считаете себя умным человеком. Ваша правда, вы получили образование. Только послушайте: если вам кажется, что вы лучше меня — отправляйтесь в могилу. Там вы поймёте, что мир прогнил насквозь.

Он остановился и присел, чтобы передохнуть, и провёл рукой по растрескавшейся от жары дороге.

— Жизнь, — продолжил он, — это просто земля, горстка пыли. И больше ничего. Она ничего не стоит.

Он растянулся прямо там, где сидел, закрыл лицо ладонью и стал смотреть в небо сквозь раздвинутые пальцы.

— Мир прогнил насквозь, — сказал он. — Как и все мы. Неудивительно, что яйцеголовые на нас косятся. Они видят, что наш кусок Вселенной обречён. Самое время оттяпать его себе. Но вы не отчаивайтесь...

Он вытянул руку вверх, к небу.

— Избавитель уже поднимается. Он придёт и даст нам ещё один шанс не облажаться. Это случится скоро.

Комментариев: 0

#620

Люди, вы сами себе противоречите. 

Вы возмущаетесь пропагандой гомосексуализма и их камин аутами, ибо это фу и противоестественно, таким образом неприкрыто выступая за жизнь по законам природы. Что же дальше? 

А дальше вы нещадно потешаетесь над естественным желанием миллионов людей иметь детей, высмеивая его и позволяя себе оскорбительные высказывания в адрес родителей. Вы пропагандируете беспечную бездетную жизнь в этих ваших интернетах, заявляя о том, что рождение детей эту жизнь портит и лучше щенков завести. Кошки — это тоже фу, они рвут обои и вообще. Но я не об этом. Я о том, что не понимаю, схренали вы ратуете за естественность в одном и пропагандируете отказ от другого самого что ни на есть естественного? Это называется двойными стандартами и наводит на мысль о том, что добрая половина из вас — идиоты, а другая, типа, идёт против системы. Ха, ха и ещё раз ха. 

Да, я считаю, что рождение детей портит жизнь лишь тех, кто сам по определению убог и не способен пораскинуть мозгами перед трахом. Самодостаточные, если вы не хотите детей, не рожайте по залёту, чтобы потом не вещать о своей испорченной жизни. Свою жизнь вы портите сами. Зачем трогать тех, кто хочет рожать и воспитывать,  а не делать сраную карьеру, чтобы что-то доказать вам? 

Делайте свой выбор и уважайте выбор других. Это относится и к детям, и к гомосексуалистам, и к кошкам. 

У меня всё. 

Комментариев: 5

№619

Альбатрос благообразной наружности сидел на палубе корабля. Это был самый обычный представитель вида Странствующих. У него имелись сильные крылья, перепончатые лапы и крепкий клюв — розовый, как тушка кальмара в лучах предрассветного солнца. Подходящее снаряжение для долгих перелётов, проворного плавания и доброй охоты. Да, он ничем не отличался от прочих своих собратьев. За исключением необычайно умных глаз, в которых читалась возвышенная натура, не пренебрегающая беседами на отвлечённые темы. А ещё — имени.
У альбатроса было имя — ну вот как у этого корабля, на палубе которого он пытливо разглядывал снующих туда-сюда бескрылых.
«M-I-S-K-A-T-O-N-I-C», — читал про себя птица, останавливаясь на каждой букве и размышляя в пределах известных ему понятий, на что она похожа.
Вот эта большая «М» — скалы архипелага, бывшего ему чем-то вроде дома. Прямая «I» — словно головокружительный полёт вниз головой перед нырком. «S», извивающаяся как червяк… «K», похожая на распахнутые крылья… «A» — как переносное жилище бескрылых, он пару раз видел такие, когда бывал на побережье. «T» — будто мачта с натянутой на неё «O» — круглой, словно парус. И «N» — как сама жизнь: то вверх, то вниз…
Наконец, ему надоело это занятие, несмотря на любовь к установлению ассоциативных связей.
Он обращался к себе по имени уже около пары лет. И даже его товарищ с островов в Тихом океане знал, что у него есть имя. Словом, имя было его собственным. Он любил говорить, что его принёс ему ветер.
— Что за глупая причуда, Шэй? — говорил ему товарищ. — Ты опускаешься до уровня бескрылых, развешивая ярлыки, в то время как высокий моральный долг всякого альбатроса — в избавлении от всего, что привязывает.
— Разве имя способно привязать? — изумлялся юный Шэй. — Оно просто… есть. И всё.
— Несомненно, — продолжал товарищ, — оно есть. Но если тебя окликнут по нему с берега, и ты, чего доброго, услышишь — ты больше не сможешь лететь вперёд. Ни через мгновение, ни спустя неделю — никогда. Взлетишь — и будешь оглядываться: не зовут ли тебя. И станешь бояться, что улетишь, а тебя позовут — и ты не услышишь. Voilà, ты привязан.
— Voilà? — переспросил Шэй.
— Вот если я услышу, как кто-то кричит: «Альбатрос! Эй, альбатрос!», — я подумаю, что он зовёт кого-то другого, не меня — и спокойно полечу дальше.
— Ты просто сожалеешь о том, что никто никогда не позовёт тебя с берега по имени, — проговорил Шэй и воззрился вдаль.

Комментариев: 0

№618

Когда я думаю обо всём этом — о том, что вижу, или о том, что кажется, — единственное, что меня утешает: то, что мертво, умереть не может. 

Комментариев: 0

№617

Я тону в работе, и меня это ужасно утомляет. Но это не важно, нет.

Ведь у меня была прекрасная игра. И прекрасная роль. В кои-то веки вдохновение проснулось вовремя и продержалось целых три дня игры.

Прекрасная игра. Прекрасная победа. Прекрасный финал.

После таких игр появляется вера в себя и уверенность в собственных силах, а идеи рождаются сами собой.

Но, думаю, всё дело в Лавкрафте. Всё так совпало, но пускай. Пускай.

Комментариев: 0

№615

Иногда встречаются тексты, где практически ничего не понятно, ибо весь смысл заключён в метафоры всех мастей.

Содержанием пренебрегли ради формы. За недостатком смысла перенасытили текст красивым, стильным — но непонятным. Метафора — особый сорт эгоизма.

Хипстерский подход.

Смысл может кому-то откликнуться, смыслу можно сопереживать. О нём можно говорить.

А форма… А что форма? Формой остаётся только восхищаться.

Будто всякий раз каждый из них думает примерно следующее: «Мне нечего сказать тебе по существу, поэтому я просто скажу, что мне нравится, как ты пишешь».

Комментариев: 0

№614

Они ехали в Местре через Понте делла Либерта на золотистом Ламборгини Дьябло.

Был Карнавал. Она скрывалась под маской Дотторе. Он не соблюдал Маскарад.

Он был за рулём и пересказывал ей события последних ночей, в которые их пути не пересекались. Она делала глоток за глотком из фляжки и всматривалась в ночное шоссе.

Три столетия — как один миг. Круги на воде: вот они — и вот их уже нет.

— …С виду ей было лет десять. Она отстала от родителей и затерялась в толпе, — говорил он. — Это называется «оказаться в нужное время в нужном месте». Никогда не пил крови слаще той, что текла в её жилах… Жаль, что она не пережила моего поцелуя.

Она чуть не выронила из рук свою фляжку.

— Это зверство, — она почувствовала, как что-то внутри неё обрывается. — Ты безумен.
Он остановил машину и приказал ей выйти. Она не стала медлить.

Что бы ты сказала ей теперь, suora? Как бы ты ответила? — Я сказала бы ей, что смерти нет.

Она слышала, как он ударил по газам.

— Будь ты проклят! — выругалась ему вслед Франческа и пошла вдоль шоссе по направлению к станции вапоретто.

Что происходит с тобой, когда плоть от плоти твоей, создавший тебя и оберегавший от зла, в безумии своём гонит тебя прочь?

Ничего.

Комментариев: 0
Страницы: 1 2 3 4