#633

Вести честный блог – способ исправить жизнь, проживая ее задом наперёд. Это всё равно что есть чизкейк с арахисовым маслом, но в обратном порядке, и это так же гадко.

Из огромных окон за вышеупомянутым суаре лжепривидений открывается вид на архитектуру Манхэттена. Плотно стоящие здания – мрачные небоскрёбы – крайне напоминают ряды серых надгробных плит. Башни, набитые людьми, смахивают на обломанные колонны, шпили и обелиски, на выставку памятников, которыми отмечают захоронения. За окнами лежит гигантский погост. Большое Яблоко. Разросшийся склад будущих покойников.

Мысли… Мышление… Доказательство нашего существования, которое приводит Рене Декарт, – они такие же невидимые, как призраки. И как наши души. Похоже, если наука намерена отвергнуть идею души за неимением физического подтверждения, учёным следует отринуть и наличие мыслительного процесса.

Комментариев: 0

#632

Заря, в морозной дымке пламенея над  шпилями и скатами строений, в страну заветных грёз и настроений зовёт меня, и я слежу, бледнея, за тем, как облака — то каменея, то истончаясь в череде вращений — претерпевают сотни превращений, одно другого краше и чуднее. Гесперия — страна зари вечерней. Там время начинает свой отсчёт, туда от века избранных влечёт из дольних сфер, что созданы для черни. Влечёт неудержимо, но — увы! — туда не попадём ни я, ни вы.

Комментариев: 0

#631

«Nothing says you have to swallow this», Rant told me. «You can always just die». Другими своими недостатками я считаю страх и нерешительность. Там, где другие избавляются от всех своих проблем за один ход, я боюсь, сомневаюсь, мучаю себя и других.

Комментариев: 0

№630

То, что по-настоящему раздражает меня в себе — моя короткая память. Одна из тех вещей, о которых мне хотелось бы помнить дольше, чем до следующего утра — обиды. Моей обиды хватает на полдня, после чего она просто растворяется. Многие могут сказать, что нет ничего хорошего в том, чтобы подолгу держать обиду, но я почла бы за благо, если бы только могла помнить те чувства, которые испытала, когда сказали гадость, то отношение к человеку, которое осталось после разочарования. Моя беда в том, что яркого и мощного чувства обиды, способного удержать на плаву и не дать наступить на те же грабли в следующий раз, способного жить, покуда требуется — этого дающего силы гнуть свою линию чувства у меня нет. Я просыпаюсь — и не чувствую ничего из того, о чём говорила ещё вчера, расстроенная и разочарованная. И мне предательски кажется, что ничего не произошло. И без эмоциональной подпитки я теряю всякое желание стоять на своём.

Возможно, мне стоит записывать все эти моменты. Когда чувствуешь, будто тебя в грош не ставят. Когда кажется, будто тебя используют. Когда хочется навредить себе. Пролить на себя кипяток и загреметь в больницу с ожогами, только чтобы заполнить зияющую пустоту внутри.

Когда мне так, как сейчас, мне не хочется никаких обменов подарками и застолий. И больше всего бесит то, что уже завтра или, максимум, через неделю, я опять заблужусь в этом лесу, и потеряю, и предам себя, и опять забуду это, и сделаю всё, что сейчас навевает уныние.

У меня вопрос: те, кто заявляют о том, что они не чувствуют себя одинокими, они действительно не лгут?

Комментариев: 7

#629

Мироздание несколько раз доказывало мне, что обман, фарс и провокация — это нехорошо. Минимально болезненным было узнавать, что в искусственно созданной реальности тебя больше любят и ценят, тобой больше интересуются. И друзей у тебя там больше, и любовная линия — обязательно. А хочется, чтобы было всё то же самое, только не там, а здесь. И пытаешься строить это же, только здесь по отработанным каналам. Но не выходит. Потому что обманывать — нехорошо. И фантазировать — тоже. Да и задумываться начинаешь, всё ли верно с тобой или окружающими, если так — всё получается, а иначе — нет.

Комментариев: 0

№628

Я отдала сердце «Сильмариллиону» и мысли — «Песни льда и пламени». Но если вы спросите меня о том, кто мой любимый автор, я не назову ни Толкина и ни Мартина. Я скажу: это Чак Паланик.

Я прочла столько его книг, что кажется: я узнала бы его текст среди многих других. Из трёх моих амплуа в играх одно вобрало в себя всё, что он дал мне. Его книги спасали меня в худшие времена и всякий раз дарили вдохновение, которое я не могла объяснить. Я могу взять любую из них — и на выходе получу бонус-пакет эксклюзивного вдохновения, которого нигде больше не достать.

Никогда не могла понять, почему мне нравится его читать. Или почему его книги меня вдохновляют. Вы можете назвать тысячу предположений — и ни одно из них не будет верным. В конце концов, однажды мне просто расхотелось искать объяснение и размышлять об этом. Но сегодня я наткнулась на его текст, в котором он даёт советы начинающим писателям, и это объяснило мне многое. Не спрашивая ни о чём, я получила ответы на все свои вопросы.

Знаете, так неловко иногда читать автора, рассказывающего, в чём секрет его популярности. То есть, он может говорить правильные вещи и по делу. Что-то вроде «я просто хотел показать всем этот мир, что образовался у меня в голове». Или «мне хотелось держать читателя в постоянном напряжении». Или «я решил сломать стереотипы о (подставьте название жанра)». Загвоздка лишь в том, что в это не верится хотя бы потому, что до него теми же словами об этом рассказывали миллионы других. И всё оказывается слишком просто. И выходит, что ты знал обо всём ещё до того, как автор сам рассказал тебе.

Суть моей приверженности к Паланику была неясна мне, пока он сам не показал, как это работает. Вообще, единственное, что всегда было понятно мне в том, почему меня таращит от его книг — это его открытость и искренность. Во всём. И в тексте тоже. Он не церемонится по типу «я и сам не знаю, в чём дело». Он не старается ничего приукрашивать. Он раскрывает всем свои карты и предлагает козыри любому желающему. Это подкупает. Так я, никогда не отличавшаяся кристальной честностью, всегда склонявшаяся к фарсу и манипуляции, схватила приманку в виде того, чего никогда не имела. Это потряснее самых неожиданных сюжетных поворотов.

Я не перестану его читать. Мне достаточно того, что я наверняка знаю: в каждый следующий раз всё будет совсем иначе. Не так, как было до этого. И это вдохновение, которое нигде больше не найдёшь.

Комментариев: 5

№627

Учительница Эулалия Гуарески проснулась в подавленном настроении.
Неделю назад она вскрыла первую упаковку перчаток и надела первую марлевую повязку. За неделю лодыри-школьники не в состоянии выучить даже строения клетки, не говоря уже о классификации живых организмов. В городе произошли разительные перемены. Слухи об эпидемии, ещё неделю назад казавшиеся всего лишь слухами, стали реальностью. Смерть, казавшаяся тем, что случается со всеми, но не с тобой, подобралась вплотную. В свежем номере «Утреннего Триеста» написали о возобновлении работы крематория Рисьера ди Сан-Сабба, где теперь сжигали тела умерших. Триест охватили беспорядки на почве межнациональной розни. Трамваи выкрасили в чёрный и приспособили их для транспортировки трупов, чтобы хоть немного разгрузить санитарную службу. Аптеки оцепили военные. Туда было не пробиться, хотя толпы испуганных горожан продолжали расти, несмотря на предупреждения властей об опасности массовых сборищ.
Неделю назад школу закрыли на карантин, и учительница Гуарески предпочитала оставаться дома, покидая квартиру лишь для того, чтобы выйти в соседний газетный киоск или пополнить запасы продуктов. Продукты выдавали по талонам из тех запасов провизии, что сбрасывали с воздуха ВВС США. Эулалия Гуарески не боялась голода — ей, брошенной родителями на произвол судьбы, приходилось знавать всякое.
Ещё неделю назад она считала себя одинокой, приходя по улицам, заполненным людьми, в свою пустую квартиру, где ждал её Дуче. Но нет, она не знала, что такое истинное одиночество. Когда там, где всегда собирались горожане, ни души. Когда опустела хорватская пивная. Когда соседи избегают встреч и не хотят делиться новостями, боясь заразиться.
Неделю назад Дуче укусила крыса. Учительница Гуарески, как и прежде, вышвырнула крысу с балкона, заранее надев на руки резиновые перчатки. Кажется, он всё ещё в порядке. По крайней мере, ночью сквозь сон она слышала его обычные ночные вопли откуда-то из-за балконной двери. Несмотря на тёплую погоду, дверь теперь никогда не держалась ею открытой, а кот выпускался погулять на балкон трижды в день и на ночь. Она оставила для него там миски с едой и водой. Ей не хватало его шершавого языка в предутренние часы, но та крыса… «Да, Дуче, несомненно, в порядке… — подумала про себя Эулалия. — Он орал всю ночь».
— Дуче, мой мальчик, идём завтракать, — она встала с постели, надела халат и вышла на балкон.
Дуче был мёртв.

Комментариев: 0

№626

— Слышали о парне, который жил в бочке? Как думаете, он видел галлюцинации? И какие они были?
Он подёргал себя за кулон в виде скрипки, висящий на шее.
— Старики в нашем краю говорят, что реальность приобретает цвет стекла, сквозь которое на неё смотришь. Могу представить, каким видел мир тот несчастный, хе-хе.
Он усмехнулся и отпил ещё пива.
— Вас интересуют галлюцинации? Знаете, что такое пейотль?
Недельная небритость скрывала нижнюю половину шрама, протянувшегося от виска к нижней челюсти. Верхняя доказывала, что всё в мире имеет второе дно. Тайник, в котором хранится ключ к разгадке.
— … ключ к разгадке, — проговорил он, выковыривая грязь из-под ногтей. — Вы что-то сказали? Сейчас я допью пиво и пойду. Кстати, слышали о парне, которого пырнули ножом за то, что он рассказывал байки, в которые все верили?
Он почесал подбородок.
— Я хочу сказать, всё дело было в том, что они позволяли дурачить себя. А не в том, что тот парень говорил неправду.

Комментариев: 0

№625

Меня опять накрывает тоска по Мюнхену. Или по тому времени. Или по тем, кто был там со мной. Или по той мне. На нашей станции метро на противоположной перрону стороне висел рекламный постер со словами «schön dass du hier bist». Я всегда принимала их на свой счёт, и они повторялись в моих мыслях словно мантра всё время, что я была там. Тот город принял меня как свою. Хотя, пожалуй, он каждого принял бы как своего, и нет в мире человека, кто почувствовал бы себя там чужим. Я не была в Нью-Йорке и из-за боязни перелётов вряд ли когда-нибудь там окажусь, поэтому Мюнхен для меня — это как столица мира. Мегаполис и большая деревня. Чужой и свой. Сейчас мне не верится, что то была я. Я не помню себя там. Да и люди, которые там наполняли меня жизнью, вспоминаются теперь лишь как смутные образы, даже если помню их до мельчайших подробностей. Воспоминания ранят, но с этим ничего не поделать, ведь расставаться с ними ещё больнее. Время ушло, годы разлетелись как сухие листья. Я стала другой, но не изменилась в одном: я всё ещё не научилась не жить в прошлом.

Комментариев: 0

№624

У меня много детей: больших и малых, живых и мёртвых. Но больше всех них я люблю тебя. Потому что ты — не человек. Потому что ты — такой, какой никогда не стать мне. Потому что ты — всё лучшее, что есть во мне. И чего нет.

Комментариев: 13
Страницы: 1 2 3 4 5