#641

— Давным-давно в нашем краю известна эта легенда, — начал свой рассказ мужчина, увидев, что дети уже устроились у огня и не собираются спать. — Говорят, будто много веков назад жил охотник по имени Иошито, что значило «удачливый». Удача и вправду сопутствовала ему всегда и во всём: собаки его были самыми выносливыми и быстрыми, и дичь словно сама шла к нему в руки. Как-то раз на охоте  заметил он в чаще леса бледно-голубое свечение, будто манившее его за собой. Вознамерился охотник следовать за огнём, надеясь, что тот приведёт его к оленю или кабану. Соратники пытались охладить его пыл, говоря так: 

— То хитодама — лисье пламя. Пойдёшь за ним — собьёшься с пути да так и останешься в лесу.

Не послушал их Иошито, и отправился вслед за огнём, и шел долго, пока собаки не отстали от него, и солнце не вышло из-за горизонта. А в солнечных лучах увидел он посреди лесной чащи женщину, что показалась ему краше самой зари. Ничего не было на ней из одежды, а длинные чёрные волосы укрывали тело.

— Кто ты такая и что делаешь в лесу? — спросил её охотник.

— Нет у меня имени, — отвечала ему женщина. — Я потеряла путь и не знаю, куда идти.

— Тогда иди со мной, — попросил Иошито. — Я дам тебе имя и кров, а ты ложись со мной как женщина и будь мне женой. 

Отправились они вместе и жили в доме охотника как муж и жена. Всё шло хорошо, но сразу отказалась женщина кормить собак и выходить к ним. 

Крепка была их любовь: от неё появились на свет четверо детей. Трое сыновей — с волосами тёмными, как земля, — были ловкими и крепкими, с рождения плавали и стреляли лучше взрослых мужчин. Последняя дочь — с волосами светлыми, как пепел, и глазами красными, как кровь, — с лёгкостью читала сны и понимала язык птиц и зверей, не боялась огня и сама умела творить его из воздуха.

— Отведи её в лес и оставь там, — говорили Иошито соседи. — Не человек она, а дитя лисы. Кицунэ подбросила её тебе, пока ты спал.

Никого не слушал охотник, думая, что все ему завидуют.

Пришло время — и стал он вновь собираться на охоту, да только жена его как всегда отказалась выходить и провожать его, сославшись на болезнь. Всегда соглашался с ней Иошито, но теперь недоброе подозрение закралось в его душу.

— Выйди и проводи меня только в этот раз, — потребовал он, — и больше я тебя не потревожу. 

Скрепя сердце вышла жена вслед за мужем и встала у дома. Уже готов был охотник отправиться в путь, как вдруг собаки начали громко лаять и бросаться на его жену, а самый сильный из псов и вовсе подбежал к ней и стал рвать подол её кимоно. Его примеру последовали и другие собаки.

Ужасом зажглись глаза женщины. Не помня себя, опрометью бросилась она в лес, срывая на ходу платье. Ещё долго рассказывал охотник, будто среди деревьев сверкнул лисий хвост, а то и все девять — да только никто ему не верил.

— Разве бывают лисы с девятью хвостами? Мама тоже убежала в лес? — зазвучали детские голоса.

— Она отправилась в Край бесконечных ночей, — вздохнув, ответил мужчина, — ведь мы уже говорили с вами об этом. А теперь пора спать. Продолжим завтра.

***

— Спи, кицунэ, — шепчут травы.

— Спи, — шелестят листья на ветру.

Сквозь сон мерещится ей голос Инари. Разбросав сухие ветки, выбирается она из норы и чутко прислушивается: вокруг лишь скрипы и шорохи. Никто не говорил с ней, никто не открыл ей пути назад. Да и кто сжалился бы над изгнанницей? И без того велика была милость богини.

— Услышь, Инари, — зовёт лисица, но только лес отвечает ей.

Много лун прошло с тех пор, как покинула она путь кицунэ и пошла путём хито. Но не нашлось ей места среди людей, и стая не приняла её обратно. Долгие годы ходила лисица к дому, где жила с мужчиной как человек, и смотрела, как растут и крепнут их дети, а потом встречала их смерти — одного за другим. 

Давно не было тех, кого она любила. Не один раз луна сменила свой лик, пока другие боги не открыли ей новый путь. Кицунэ приняла его, не страшась и не задумываясь, и последовала за их голосами.

Только раз после изгнания сжалилась над ней Инари, когда укрыла её от людских глаз на корабле, который неистовый Сусаноо доставил на чужую землю. Но и это дало ей надежду: богиня помнит о своей посланнице и слышит её зов.

Чужая земля оказалась сухой и неприветливой. Долго бежала кицунэ через степь, страдая от голода и жажды. Разные люди и звери встречались ей. Рядом с одними всегда можно было найти воду, другие становились ей пищей. Так продолжалось, пока странный лес не вырос перед ней. И хоть стихли к тому времени голоса богов, ведущих её, она поняла, что пришла. 

***

Серебром сияет белый мех в лучах восходящего солнца. Алой кровью горят красные узоры на нём. Девять хвостов обвились вокруг. Кицунэ сидит у норы, подняв голову к небу, и гаснущие звёзды отражаются в рубиновых глазах. Лес поёт на все голоса, и лисица ловит их чутким слухом, а потом забирается в нору, сворачиваясь клубком. 

— Спи, кицунэ, — шепчет тихий голос у самого уха, но она уже не слышит его.

Комментариев: 0

№640

Когда я открываю глаза после пробуждения, всё кажется мне страшным сном. Я долго лежу и вслушиваюсь в пустоту вокруг, надеясь различить хоть какие-то звуки, знакомые мне по прошлой жизни. Тишина приносит болезненное разочарование. Я прихожу в себя и закрываю глаза. Всё, чем я могу помочь себе сейчас, — закрыть глаза и ни о чём не думать. Последнее — весьма сомнительно.
Большинство из вас согласится с тем, что свобода — лишь иллюзия, недостижимый ориентир, Священный Грааль. Вы чувствуете, как система сжимает руки на вашем горле, но всегда можете уволиться с работы, бросить семью, сбежать в другой город. Вы страдаете от зависимостей, но в каждом из случаев ваш последний выбор остаётся за вами: вы всегда можете свести счёты с жизнью и убраться отсюда навечно. Что, если отнять его у вас?
Раньше я казалась себе слишком трусливой для суицида. Смерть пугала меня, а инстинкт самосохранения представлялся идеальным оправданием — слишком безусловным, чтобы оспаривать. В этом было так много веры и истины. Так много надежды.
Я закрываю глаза и вижу тёмно-зелёную воду у моих ног. Она воняет затхлостью и помоями, но сейчас так пахнут для меня свобода, выбор. Так пахнет жизнь. Я представляю, как мутные воды смыкаются у меня над головой, скрывая луну, а потом устремляются в лёгкие и заполняют их.
На душе тяжело, и я опускаюсь на парапет. Несмотря на жару, камни холодные и влажные, словно заплаканные лица. Я касаюсь их рукой и представляю, как моё тело расслабляется и остывает.
Я закрываю глаза и начинаю считать: uno, due, tre...
Плеск воды у самых моих ног.
Quattro, cinque...
Я чувствую себя стоящей на краю бездны, куда так и хочется сделать последний шаг.
Sei, sette, otto...
Последние минуты моей жизни утекают сквозь пальцы. Я свешиваю ноги с парапета и слышу звонок телефона.
От воды несёт дерьмом и свободой. Если бы я только знала…
«Где ты»?
Nove, dieci...
«Я тебя вижу».
Я открываю глаза, встаю и ухожу.
Мой последний выбор остался не за мной.
Вы наверняка уверены: дай самоубийцам слово — они все как один станут рассказывать о том, как им жаль, каяться и клясться жизнями родных, только чтобы их вернули обратно. Спешу вас разочаровать: тогда, стоя у края бездны, я выбрала жизнь — и нет ничего, о чём я жалела бы сильнее.
Я пыталась покончить с собой ещё один раз, год назад или чуть больше. Я вскрыла вены и долго смотрела, как течёт кровь. Я гордилась собой в тот момент. Я верила, что смогла обставить их, что смогла спастись. Я ликовала, я чувствовала зловонный запах свободы, когда теряла сознание, и даже когда меня, всю в крови, приводили в чувство ударами по лицу.
Мне мягко объяснили, что поступать так, как поступила я, нехорошо. Это было действительно мягко. Ведь я знала, как может быть иначе. Наверное, именно тогда я и сломалась. Я потираю некрасивые рубцы на запястьях. В конце концов, там, за чертой, всё намного безрадостнее...
Я закрываю глаза и вижу твоё лицо.
Иногда ты кажешься мне страшным сном, и я долго лежу, слушая стук сердца, но так и не просыпаюсь.
Я вновь и вновь возвращаюсь в тот вечер, прокручиваю в памяти наш разговор, пытаюсь понять: была ли у меня возможность спастись. Я вижу, как иду по направлению к мосту, и слышу, как шаги отсчитывают последние секунды моей свободы.
Я достигаю конца пути и всматриваюсь в твои глаза. В них — ответ на все мои вопросы.
«Нет».

Комментариев: 0

#638

Впрочем, самое главное — не изменять себе и не отступать от избранной тактики. Шаг в сторону — и ты никто. 

Комментариев: 2

№636

Время перед рассветом в номере отеля в Местре.

Я сижу прямо на полу, прислонившись спиной к стоящему позади дивану и запрокинув на него голову. Мои глаза широко раскрыты и смотрят вверх.

Минуту назад я сделал очередной глоток, и теперь губы тронуты рубиново-красным.

Три минуты назад я водил пальцем по контуру гравировки на твоей фляжке, ты забыла её в моей машине: это буква G, но теперь я добавлю к ней F.

Пять минут назад я разглядывал собственные руки. На костяшках пальцев содрана кожа, и сочится кровь. Десять минут назад я просто сидел и не мог ни говорить, ни двигаться.

Полчаса назад мне сообщили, что ты убита. Они позвонили и сказали это.

Они забыли добавить, что это значит, что тебя больше нет. И теперь мне придётся понять это самому. А потом как-то поверить в это. Мне придётся научиться как-то с этим жить — или послать всё к чёрту и пустить пулю себе в голову.

Прямо здесь.

Сейчас же.

Я закрываю глаза… и мой рот растягивается в улыбке.

В самом деле, ты ведь не думаешь, что я застрелился бы только потому, что с тобой… покончено?

Комментариев: 0

№635

Ветер бьётся в окна, и стёкла почти сдаются под его напором. В домах теперь так холодно, и кажется, будто застрял посреди снежной пустыни где-то за Полярным кругом. Кажется, стоит вырваться из плена четырёх стен — и бесконечные белые барханы откроются взгляду. А ветер не удержать. Он зовёт на свободу, к мерцающим отсветам фонарей и к безлюдью — туда, где время застыло льдом на лужах. Кажется, стоит только откликнуться на зов, покинуть убежище, — и пустота поглотит всё вокруг. И не станет ни ветра, ни времени, ни фонарей. Только бездна, смотрящая в тебя, и ты, смотрящий в бездну. Разделённый на ноль. Краткий проблеск сознания наедине с вечностью.

Комментариев: 0

№634

Порой для кого-то из твоих близких важнее не вляпаться в дерьмо, чем сохранить с тобой хорошие отношения. Важнее остаться с чистыми руками, чем избежать конфликта. 

Комментариев: 0

№633

Секрет писателя современности — невероятное усердие в собирательстве. Тебе нужно приложить лишь некоторое количество усилий к тому, чтобы твой мозг производил некоторое количество случайных мыслей в сутки. Их следует записывать или просто запоминать, если твоя черепная коробка на это способна, а затем, когда мысли начнут давить на тебя своим объёмом, — собирать их вместе, группировать и классифицировать. Назови это «пэтчворк в литературе». Лоскутное одеяло твоих нереализованных возможностей. Карл Юнг говорил: мы ничему не учимся, так как всё, что с нами случается, мы уже пережили; всё, что мы узнаём — мы уже знаем. Как часть коллективного бессознательного, говорил Карл Густав Юнг. Отчаянная погоня за новыми формами самовыражения, длящаяся вечность и ещё один день. Разрыв шаблонов. Нарушение табу. Игра на грани фола. Безудержная пляска эпатажа на краю бездны.

Комментариев: 9

#632

Заря, в морозной дымке пламенея над  шпилями и скатами строений, в страну заветных грёз и настроений зовёт меня, и я слежу, бледнея, за тем, как облака — то каменея, то истончаясь в череде вращений — претерпевают сотни превращений, одно другого краше и чуднее. Гесперия — страна зари вечерней. Там время начинает свой отсчёт, туда от века избранных влечёт из дольних сфер, что созданы для черни. Влечёт неудержимо, но — увы! — туда не попадём ни я, ни вы.

Комментариев: 0

#631

«Nothing says you have to swallow this», Rant told me. «You can always just die». Другими своими недостатками я считаю страх и нерешительность. Там, где другие избавляются от всех своих проблем за один ход, я боюсь, сомневаюсь, мучаю себя и других.

Комментариев: 0

№630

То, что по-настоящему раздражает меня в себе, — моя короткая память.

Одна из тех вещей, о которых мне хотелось бы помнить дольше, чем до следующего утра, — обиды. Моей обиды хватает на полдня, после чего она просто растворяется. Многие могут сказать, что нет ничего хорошего в том, чтобы подолгу держать всё это в себе, но я почла бы за благо, если бы только могла помнить те чувства, которые испытала, когда сказали гадость, то отношение к человеку, которое осталось после разочарования.

Моя беда в том, что яркого и мощного чувства обиды, способного удержать на плаву и не дать наступить на те же грабли в следующий раз, способного жить, покуда требуется, — этого дающего силы гнуть свою линию чувства у меня нет. Я просыпаюсь — и не испытываю ничего из того, о чём говорила ещё вчера, расстроенная и разочарованная. И мне предательски кажется, что ничего не произошло. И без эмоциональной подпитки я теряю всякое желание стоять на своём.

Возможно, мне стоит записывать все эти моменты. Когда чувствуешь, будто тебя в грош не ставят. Когда кажется, будто тебя используют. Когда хочется навредить себе. Пролить на себя кипяток и загреметь в больницу с ожогами, только чтобы заполнить зияющую пустоту внутри.

Когда мне так, как сейчас, мне не хочется никаких обменов подарками и застолий. И больше всего бесит то, что уже завтра или, максимум, через неделю, я опять заблужусь в этом лесу, и потеряю, и предам себя, и опять забуду это, и сделаю всё, что сейчас навевает уныние.

У меня вопрос: те, кто заявляют о том, что они не чувствуют себя одинокими, они действительно не лгут?

Комментариев: 7
Страницы: 1 2 3 4 5 6
Лаэрвен
Лаэрвен
сейчас на сайте
Родилась: 5 Апреля
Читателей: 24 Опыт: 60.2885 Карма: 2.96001
все 21 Мои друзья